Девочка перестала пить на ночь кофе, согреваться водкой, сгоряча целовать в засос.
Девочка хороша и анфас, и в профиль, без причин смеется и, наверное, видит тебя насквозь.
Девочка нынче в кресле сидит, не плачет, не слагает песен, не хрипит о счастье и не воет ввысь.
Девочка понимает, что ужин начат, что жребий брошен, чуть-чуть потерпишь - и заебись
Станет всё и, надеюсь, что даже скоро, а если не станет - веришь, девочке все равно.
Девочку третий раз увезли на скорой, пятый раз увели из дома, повели даже раз в кино.
Легче, поверь, не ждать и не портить нервы - ты далеко не первый, кто ее пытался свести с ума.
Девочка обучилась теперь манерам, говорит о погоде: «Ах, прелесть - пришла зима».
Девочка вновь привыкла не верить в сказки, все как обычно – закуска, пиво и на капот.
Девочка как картинка: make-up не смазан, сапоги на шпильке, «всем спасибо, свободны», да только вот
Девочка так устала писать о прошлом, скоро полночь, глаза слезятся, завтра надо сдавать отчет.
Девочка понимает, что жребий брошен, засыпает быстро, только ищет твое плечо.
©

Не суждено, чтобы сильный с сильным
Соединились бы в мире сем.
Так разминулись Зигфрид с Брунгильдой,
Брачное дело решив мечом.

В братственной ненависти союзной
- Буйволами! - на скалу - скала.
С брачного ложа ушел, неузнан,
И неопознанною - спала.

Порознь! - даже на ложе брачном -
Порознь! - даже сцепясь в кулак -
Порознь! - на языке двузначном -
Поздно и порознь - вот наш брак!

Но и постарше еще обида
Есть: амазонку подмяв как лев -
Так разминулися: сын Фетиды
С дщерью Аресовой: Ахиллес

С Пенфезилеей.
О вспомни - снизу
Взгляд ее! сбитого седока

Взгляд! не с Олимпа уже, - из жижи
Взгляд ее - все ж еще свысока!

Что ж из того, что отсель одна в нем
Ревность: женою урвать у тьмы.
Не суждено, чтобы равный - с равным...
........................................................

Так разминовываемся - мы.

3 июля 1924

Вы знаете, что происходит с кошкой, когда её забывают гладить?

Сначалаона не верит в происходящее и продолжает ластиться, будто всё так, какона привыкла. И никак не может взять в толк, почему он больше не ищетеё первым делом по всему дому, когда приходит, чтобы погладить,заглянуть в её счастливые глаза и с улыбкой сказать: "А вот и я. Скучала?". Поэтому она бежит здороваться первая и не замечает, что он,машинально почесывая её за ушком, думает о чём-то совершенно другом.

Затем она начинает задумываться, почему от неё снова нетерпеливо отмахнулись. Может, он просто не в духе? Мало ли что... И покорно ждёт ночи, чтобы пробраться в кровать и свернуться клубочком у него в ногах,когда он уже спит.

Когда он впервые в жизни приходит под утро, она понимает, что что-то таки случилось. Она ждёт с утра и до вечера, а потом всю ночь спит чутко, боясь пропустить приход самого важного для неё человека. И так безумно радуется, когда он всё-таки появляется, что сразу прощает его. Она ведь его кошка.

Однажды недопонимание всё же превращается в ссору: он снова её грубо оттолкнул, а она впервые выпустила когти. И вот он с недоумением илёгким раздражением смотрит на неё, обрабатывая поцарапанный палец йодом, а она сидит в самом тёмном углу и ругает себя за случившееся. Как она могла так с ним поступить? Ведь это же её он... Её всё чаще посещают сомнения: что же с ним случилось. Может, она что-то сделала нетак? Да, это всё её вина - она не была достаточно внимательна... ведьтак?.. Он впервые на неё накричал. Она забивается в дальний угол и плачет. Потому что не видит выхода. Слёзы тяжелыми каплями падают впыль, она брезгливо отдёргивает лапки от грязных лужиц и торопливо умывается.

Они всё время ругаются. Он кричит, она со слезами на глазах шипит нанего, с каждым разом всё более яростно. И всё чаще, вонзая в него когти, не чувствует его боль так, как раньше. Ей стало всё-равно?

Он пришёл злой, уже привычно накричал на неё за разбросанные по коридору тапки. Она подбежала к нему и угрожающе зашипела... Испуганный визг, стук падающего тела и скрип когтей по полу. Он ударил её. Ночью, вылизывая ушибленную лапку, она принимает решение.

Утром он находит только открытую форточку. Она ушла гулять сама посебе. И лишь изредка и с неохотой вспоминает того, кто забывал её гладить...

Лили де Мон.
http://kopwyh.livejournal.com/140810.html

"О чем не писали в газетах"

"В газетах писали, что ты - идиотка..."
Диана Арбенина, "Асфальт".

"В газетах писали, что ты - идиотка..."
Возможно, писали. Но речь не об этом.
Путь сердца к душе не бывает коротким -
Его не оплатишь трамвайным билетом.

Дорогу укажет случайный прохожий,
Ввернет пару шуток, убийственно плоских, -
Вся улица вспыхнет и станет похожей
На глянцевый мусор в газетных киосках.

Устану гадать о грядущих изменах,
И ум мой смирится и станет покорным,
Когда отыщу на облупленных стенах
Любимое имя - по белому черным.

Знакомой покажется встречной походка,
И тонкие руки скомкают афишу...
Газеты писали, что ты - идиотка?
Они обо мне не такое напишут!

автор: Рассекающая Волны, Разбивающая Сердца

Герда

Ни вечер, ни ночь не слышали скрип дверей.
Вьюга еще в обед замела твой след...
Ни ветер, ни снег, ни шумные толпы людей
Не смогут ответить, горит ли в окне твоем свет.

А счастье ютится пушистым котенком в доме твоем
И синие звезды столпились у входа.
И кажется - все замурлыкало и завиляло хвостом
В последнюю ночь уходящего года.

Там столько звезд, что можно сойти с ума.
Каждая ярче других.
Ветер печален и тих,
В полнеба луна.
Там можно прожить тысячу лет -
Смотри на сиянье, мечтай.
Когда-то, забыв о тепле,
Туда ушел Кай.

Ошалев от дыма, натыкаясь на стулья он ищет зимы.
Со снегом в глазах и с ледяным сердцем.
Геометрию чувств умножает на зло и хрустальные сны
И знает любовь, как время и место.

Проснись, Герда, ты одна сможешь разогреть его тело и растопить лед его
Сердца. Ты видишь сны, какие в день своей свадбы видит королева...
Проснись, Герда, еще не поздно, еще полнолуние и полночь не пробило
Последняя ночь, последние минуты, последние снежинки, упавшие с неба...

1990.

(с) Др, Брюс.

Джордж Уильям Апперлей Андалузские ритмы 1942


...За голубой ежевикой
у тростникового плеса
я в белый песок впечатал
ее смоляные косы.
Я сдернул шелковый галстук.
Она наряд разбросала.
Я снял ремень с кобурою,
она - четыре корсажа.
Ее жасминная кожа
светилась жемчугом теплым,
нежнее лунного света,
когда скользит он по стеклам.
А бедра ее метались,
как пойманные форели,
то лунным холодом стыли,
то белым огнем горели.
И лучшей в мире дорогой
до первой утренней птицы
меня этой ночью мчала
атласная кобылица...

Тому, кто слывет мужчиной,
нескромничать не пристало,
и я повторять не стану
слова, что она шептала.
В песчинках и поцелуях
она ушла на рассвете.
Кинжалы трефовых лилий
вдогонку рубили ветер....

ноктюрн для флейты
(с) pauki-v-banke

ты трогаешь нежность - от этого странно и жарко.
а я лишь мечтаю ночами. озноб. лихорадка.
навстречу друг другу. две птицы. и с низкого старта.
ладонь разлинована, будто в косую тетрадка.

сказать о любви непонятно. на странном наречьи.
стараюсь не помнить как ты безнадежно красива.
черчу поцелуем границы изящных предплечий.
загадочней ангела. громче, безумней прилива,

туманней тумана мои обещанья приехать.
бумага устала, и эти слова опадают,
как ворох одежды, как с губ поцелуи - со смехом.
я прячусь в стихах, в пролетающих в облаке стаях

стрекоз. в шелестеньи июльского ветра, тропинках,
петляющих нитью, ровняющих гладь горизонта.
сутулые плечи. скамеек намокшие спинки.
в аллегро дождей исчезает оставленный зонтик.

В ПАРИЖЕ

Дома до звезд, а небо ниже,
Земля в чаду ему близка.
В большом и радостном Париже
Все та же тайная тоска.

Шумны вечерние бульвары,
Последний луч зари угас,
Везде, везде всё пары, пары,
Дрожанье губ и дерзость глаз.

Я здесь одна. К стволу каштана
Прильнуть так сладко голове!
И в сердце плачет стих Ростана
Как там, в покинутой Москве.

Париж в ночи мне чужд и жалок,
Дороже сердцу прежний бред!
Иду домой, там грусть фиалок
И чей-то ласковый портрет.

Там чей-то взор печально-братский.
Там нежный профиль на стене.
Rostand и мученик Рейхштадтский
И Сара — все придут во сне!

В большом и радостном Париже
Мне снятся травы, облака,
И дальше смех, и тени ближе,
И боль как прежде глубока.

Париж, июнь 1909

Выбор
Созидающий башню сорвется,
Будет страшен стремительный лет,
И на дне мирового колодца
Он безумье свое проклянет.

Разрушающий будет раздавлен,
Опрокинут обломками плит,
И, Всевидящим Богом оставлен,
Он о муке своей возопит.

А ушедший в ночные пещеры,
Или к заводям тихой реки
Повстречает свирепой пантеры
Наводящие ужас зрачки.

Не спасешься от доли кровавой,
Что земным предназначила твердь.
Но молчи: несравненное право -
Самому выбирать свою смерть.
1909

Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в кручёныховском аде.
Вспомни -
за этим окном
впервые
руки твои, исступлённый гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День ещё -
выгонишь,
может быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей
мне нету моря,
а у любви твоей и плачем
не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучала,
он
любимую на деньги б и славу бы выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролёт не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать,
надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег
и суетных дней взметённый карнавал
растреплет страницы моих книжек....

Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.

[From the Moulin Rouge Soundtrack]

Will drive you... will drive you... mad!
Roxanne
You don’t have to put on that red light...
Walk the streets for money
You don’t care if it’s wrong or if it is right
Roxanne
You don’t have to wear that dress tonight
Roxanne
You don’t have to sell you body to the night

His eyes upon your face
His hand upon your hand
His lips caress your skin
It’s more than I can stand

Roxanne
Why does my heart cry?
Roxanne
Feelings I can’t hide
You’re free to leave me but just don’t decieve me...
And please, belive me when I say, I love you...

(Spanish)

Roxanne
Why does my heart cry
You don’t have to put on that red light
Feelings I can’t hide
You don’t have to put on that dress tonight
Roxanne
Why does my heart cry
You don’t have to put on that red light
Feelings I can’t hide
Roxanne
You don’t have to wear that dress tonight
Roxanne...

Birds flying high you know how I feel
Sun in the sky you know how I feel
Reeds driftin´ on by you know how I feel
It´s a new dawn it´s a new day
it´s a new life for me
And i´m feeling good
Fish in the sea you know how I feel
River running free you know how I feel
Blossom in the tree you know how I feel
It´s a new dawn it´s a new day
It´s a new life for me
And I´m feeling good
Dragonfly out in the sun
You know what I mean, don´t you know
Butterflies all havin´ fun
You know what I mean
Sleep in peace
When the day is done
And this old world is a new world and a bold
world for me
Stars when you shine you know how I feel
Scent of the pine you know how I feel
Yeah freedom is mine and I know how I feel
It´s a new dawn it´s a new day
it´s a new life for me
And I´m feeling good

Cold Tea Blues

If I pour your cup, that is friendship
If I add your milk, that is manners
If I stop there, claiming ignorance of taste,
That is tea

But if I measure the sugar
To satisfy your expectant tongue
Then that is love,
But if I measure the sugar
To satisfy your expectant tongue
Then that is love,
Sitting untouched and growing cold

Он глядит на нее, скребет на щеке щетину, покуда несут соте.
"Ангел, не обжившийся в собственной красоте.
Ладно фотографировать - по-хорошему, надо красками, на холсте.
Если Господь решил меня погубить - то Он, как обычно, на высоте".
Он грызет вокруг пальца кожу, изводясь в ожидании виски и овощей.
"Мне сорок один, ей семнадцать, она ребенок, а я кащей.
Сколько надо ей будет туфель, коротких юбочек и плащей;
Сколько будет вокруг нее молодых хлыщей;
Что ты, кретин, затеял, не понимаешь простых вещей?"

Она ждет свой шейк и глядит на пряжку его ремня.
"Даже больно не было, правда, кровь потом шла два дня.
Такой вроде взрослый - а пятка детская прямо, узенькая ступня.
Я хочу целоваться, вот интересно, он еще сердится на меня?"

За обедом проходит час, а за ним другой.
Она медленно гладит его лодыжку своей ногой.

В холодных, тающих во рту сливах
Ощущаю привкус осени,
На бревне танцует огонь,
Он согревает только воздух
Вокруг меня, а тело
Уже насквозь пропитано инеем.


На вспотевшей стенке гитары
Можно записывать стеблем
Самые страшные мысли -
Они все равно исчезнут,
Если на них подышать.


Лес одурманивает ложным теплом
Огненных листьев.
Хочется сесть под деревом,
Обхватить колени руками
И заснуть надолго-навечно,
А потом проснуться уже деревом.
Или почкой на дереве,
Которой нужно так много света
И совсем не нужно любви.


В зеркальной глади озера
Отражаются две женщины.
Одна - старая и гордая,
Другая - совсем юная,
Невозможно глупая, но красивая.
И та, и другая - не я.
Меня уже давно нет.


Я стою на автобусной остановке.
Мне под ноги сыплются коричневые каштаны,
Из которых мы с братом в детстве
Делали забавных медвежат.

Меланхолия в сентябре…
Крылья тумана укрыли мне сердце,
Печаль не рождается в летнем тепле,
Для нее выход в мир – через серую дверцу.
Меланхолия в сентябре.

Меланхолия в сентябре…
Призрак метели бредет где-то рядом,
Ночью вспугнет белой птице в окне,
Подбавит свинца в радость маленьких рек,
А новой луне подкрахмалит наряды…
Меланхолия в сентябре.

Меланхолия в сентябре…
Камни разумны, а листья – беспечны.
Наш огонь слишком долго горел,
Слишком умными были речи о вечном,
Но не нам сидеть на священной горе,
Меланхолия в сентябре.

Меланхолия в сентябре –
Ты так хотел остаться… на память…
Но ты же не мертвый цветок в янтаре,
И распад летних радуг придуман не нами,
Меланхолия в сентябре…

Его занесло, он почувстваовал сердцем,
Что нужно вернуться, пусть даже не к месту,
Хотя бы затем, чтобы снова расстаться с собой.
...В ноябре нас особенно тянет домой...

И было виденье ему на рассвете,
Что гнал его в спину сияющий ветер,
И там, где ступал он, холмы обрастали Москвой.
...В ноябре нас особенно тянет домой...

Еще было время подумать и плюнуть,
Но в старых домах уже тронули струны,
Как в год тот, когда был отрезан этот ломоть.
...В ноябре нас особенно тянет домой

Его ждали холод, туманы и слякоть,
В темных подъездах зовущая мякоть
И все, что как он понимал, называлось судьбой.
...В ноябре нас особенно тянет домой...

Шагов его стук был отчетлив и жалок
В колодцах дворов, в пустоте коммуналок
И в памяти, ставшей давно дорожной сумой.
...В ноябре нас особенно тянет домой

Он шел, как во сне, там где церкви белели
И мокрые рельсы скользили в аллеи,
Он шел в глубину, дом за домом, строка за строкой.
...В ноябре нас особенно тянет домой

Распятый в окрестностях отчего дома,
На перекрестке, до боли знакомом,
Он ждал воскресенья, всю ночь истекая луной.
...В ноябре нас особенно тянет домой

Рассвет, словно дым, полз из хлябей бездонных,
И он не вошел, он остался бездомным,
Он всплыл и глаза ему вдруг окатило зимой.
...В ноябре нас особенно тянет домой

Он уходил с ощущеньем побега,
Укрывшись под саваном первого снега,
Но цепь лишь опять растянулась на год длиной.
...В ноябре нас особенно тянет домой

В давние годы лихолетья и безвременья, смуты и становлений, полночный мастер Андвари, превзойдя искусством самого себя, выковал Тае. Оно было столь прекрасно и бесценно, что каждый житель Мира, каждая зверушка и каждое деревце, приняли его в сердце и тем оживили его. Пролетели годы, и слух о прекрасном Тае дошел до черносвистов.

А черносвисты, непослушные дети земли, забыли смысл себя и стали носить Тае в руках, но не в сердце. И пустило оно неверный корень, из которого родилось Аистае с розовым клювом. Оно закрыло крылами небо и вот-вот запоет страшную песню свою, пробуждая Навье Солнце. А Навье Солнце испепеляет... Черносвистов стали называть вызлами.

Запредельно проницательный карлик не способен был представить, какой бедой для мира может обернуться его детище. Старый, разбитый горем, он накладывает на Тае последнее заклятье и уходит из жизни где-то в глубоких норах своих мастерских...
( Read more... )

* * *

Мне надо побыть одной
Мне надо побыть одной
Не смейся, не плачь, не ной
Мне надо побыть одной

Мне надо побыть в лесу
Мне надо побыть в лесу
Почуять, как на весу
Я душу свою несу

По улице по любой
От сумерек голубой
Мне трудно ходить гурьбой
Мне надо побыть собой

1 мая 95, Загреб